Безграничный Мир

Автор: http://fishmonger.ru

Портовый пейзаж больше всего был похож на декорации к историческому фильму. Корявый лес мачт воткнулся в затянутое смогом тусклое небо, вереницы чумазых грузчиков с тюками на головах длинными цепочками исчезали в чреве пузатых деревянных кораблей. Шлепая по бескрайним лужам, вдоль причала носились какие-то оборванцы с бамбуковыми корзинами. Лишь приплюснутые пирамидами мешков грузовики, да кустарные телевизионные антенны из консервной жести, напоминали о начале XXI века.

Официальные достопримечательности Джакарты скучны как логарифмические таблицы Брадиса. Кучка замшелых музеев, мечеть и 137 метровый Национальный монумент (Монас) в самом центре города – странный мраморный штырь со смотровой площадкой, зачем-то символизирующий олимпийский огонь. Поэтому из культурной программы я ограничусь лишь этой скромной фотографией Монаса с редкой для мегаполиса проплешиной синего неба над ним.

Сунда Келапа – старый, построенный еще в 1817 году порт. Сейчас полуторакилометровый причал плотно забит деревянными парусными судами, активно курсирующими между Явой и другими бесчисленными островами Индонезии.

Поселение Сунда Келапа, основанное на этом месте полторы тысячи лет назад, постепенно разрослось до состояния современной Джакарты. Сундой звалась династия индуистских принцев западнояванского королевства, а келапой – один из видов кокосовой пальмы.

В 1511 году поселение было захвачено португальцами, собиравшимися на этом месте построить форт. Но со строительством как-то не заладилось, тем более, что 22 июня 1527 года некий Фатахилла (мусульманский принц из султаната Бантам) захватил деревушку, гордо назвав ее Джакартой (город победы).

Пышное название не могло вечно оберегать порт от посягательств европейцев, в 1619 году Джакарта была захвачена голландцами и переименована ими в форт Батавия. В дальнейшем Батавия успешно отражала нападения прежних владельцев и прочих не в меру воинственных англичан.

В бывшей тогда голландской Ост-Индской компании Батавия стала административным и торговым центром. Деятельные голландцы прорыли каналы и возвели дома в классическом голландском стиле. В силу своеобразных представлений индонезийцев о чистоте, местное население быстро приспособило каналы для сброса мусора и слива нечистот, превратив водные улицы в зловонный инкубатор кишечных инфекций.

Ныне Джакарта представляет собой конгломерат огромной помойки с открытым канализационным коллектором. Сложно себе вообразить более грязный город.

В 1942 году Батавию захватили японцы, вновь переименовав ее в Джакарту. С тех пор начался бурный рост населения, превративший голландский городишко в многомиллионный человекомуравейник.

Средь парусных судов встречаются столь же деревянные, с бегемотоподобными обводами корпуса, дизельные плавучие комоды. Буксиров в порту нет, швартовка к причалу осуществляется путем неспешного затаскивания судна на длинном канате вручную.

Старый порт является одним из немногих мест в Джакарте действительно достойных внимания любознательных путешественников. Особенно если нанять лодку для прогулки по лабиринту мокнущих в грязной воде парусников и весело пестреющего пластикового мусора.

К лодкам индонезийцы относятся столь же небрежно как и к машинам. И лишь большие деревянные суда, вероятно, в силу каких-то традиций, сияют свежей краской бортов.

Криво сложенные здания, корявые надписи, невообразимый срач и всеобщий беспорядок – жители Джакарты похожи на детей, внезапно оставшихся без присмотра родителей и ведущих хозяйство по собственному детскому разумению.

Никакие дворники и уборщики не способны противостоять привычке индонезийцев бросать мусор прямо себе под ноги. Тоннами пластика и бумаги усеяны каналы, улицы и даже центральная площадь страны.

Исторический центр отличается исторически древней грязью, а в современных элитных районах все тот же мусор выстилает ровный асфальт и цветную брусчатку.

Словно трескучие красные жуки снуют по городу трехколесные, набитые избыточным количеством пассажиров, такси.

Велосипедов на улицах относительно мало, палящее солнце и загазованный воздух не располагают к велопрогулкам. Однако, шиномонтажки и прочий велосервис встречаются достаточно часто.

Есть и традиционные азиатские мотоизвращения в виде разнообразных колясочных мотоциклов, трехколесных грузовиков, каких-то самоходных тележек и прочего диковинного транспорта сугубо утилитарного назначения.

На многие километры тянутся ряды сараев с какими-то мастерскими, магазинчиками, складами и просто скучающими столичными жителями. Судя по бурной реакции которых, с поднадоевшим еще на Суматре истошным воплем: «Хеллоу мистер!», туристы не часто ходят пешком по этим районам, засовывая свой нос в каждую щель.

Офис и мастерская конторы по изготовлению рекламных вывесок. Теплый климат сильно упрощает организацию рабочего места.

В путеводителях Джакарта описывается как достаточно опасное для иностранцев место, кишащее уличными грабителями, исламскими террористами и демонстрантами. Ночные прогулки могут закончиться плохо даже в центре города. Совершив многокилометровые пешие походы в хитросплетении столичных улиц, ни одного исламского террориста мы так и не обнаружили.

Джакарта полна полицейскими как старый диван клопами. Куда ни глянь, везде можно увидеть людей в форме и прочих элементах обмундирования.

А вот дорожную полицию можно встретить лишь на крупных перекрестках. Крайне редко в качестве регулировщика. Индонезийская парковка и регулировка достойны отдельного рассказа.

В Индонезии принято платить. Пару бумажек за то, чтобы припарковать машину, бумажку за то, чтобы проехать перекресток. Независимо от того, горный ли это перевал на Суматре, или центр какой-нибудь яванской провинции. Причем и парковщики и регулировщики – лица в гражданской одежде. Мальчишки, толстые женщины, какие-то убогие, или просто суетливого вида личности. Никого сей факт абсолютно не возмущает, помощникам-рекетирам платят вполне добровольно и без кассовых чеков.

Помятуя участь генерала Сухарто, нынешний президент Индонезии, похоже, уделяет немалое внимание полицейским силам своей многолюдной страны. Сытые полицейские – опора азиатской демократии.

Кто его знает, какие шкодливые мысли роятся в голове у четверти миллиарда населения самого большого мусульманского государства?

А что народ? Народу нужно лишь риса и зрелищ. Иначе народу скучно.

Смею заметить, даже в тени температура крепко за тридцать градусов. Тонкий аромат слезоточивого газа смешивается с запахом паленой резины.

Дети Джакарты. Хорошие, но слишком шустрые, крайне сложно успеть сфотографировать.

Глядя на мою изможденную индонезийской кухней фигуру, полицейские все время пытались подкормить меня бананом из армейского пайка.

Развозящие обеды тележки, в отличие от других регионов ЮВА, в Джакарте лишены каких-либо архитектурных излишеств или стеклянных витрин. Предельная утилитарность конструкции, судки с едой, да куча острых соусов и специй к ним.

Есть и пешие кухни, неспешно бредущие сквозь плотное автомобильное движение.

Таксисты гнездятся в определенных местах, украшая своими колоритными трехколесными пылесосами берега каналов с вонючей водой.

Правила дорожного движения соблюдаются даже велосипедистами, хотя и без особого фанатизма. Нанятый нами трехколесный таксист, чтобы не стоять в пробке, лихо просочился против мчащегося встречного потока машин, и лишь грозный полицейский возмущенно вернул бешенную табуретку на исходную позицию.

Необычно устройство местных автобусных остановок. Длинный, узкий и извилистый стальной коридор может начинаться аж на другой стороне улицы. Билеты покупаются на входе в желязяку. Конец коридора висит в полутора метрах над поверхностью дороги, на такой же высоте расположены двери у рейсовых автобусов.

Очередь плотной змеей сжата стенками коридора, массовый штурм автобуса при такой конструкции исключен. Внешне индонезийцы не производят впечатление излишне темпераментных граждан, но странное устройство посадочных пунктов наводит на определенные подозрения.

Хотя голубые маршрутные такси прекрасно обходятся не только без подобных посадочных сооружений, но и вовсе без боковых дверей.

Великовозрастные пионеры тусуются у монумента на центральной площади.

Во всем мире с голубями в городах принято бороться, например, в соседнем Сингапуре за кормление птиц предусмотрен огромный штаф. И лишь радушные индонезийцы понаставили на главной площади страны кучу голубятен, как ульи заселенных полчищами голубей. Птичий помет на памятниках мало волнует городские власти, дескать куда там голубям тягаться с нашим народом в способности загаживать улицы.

Пацана зовут Султан. Удивительно подходящие и имя и форма.

Даже в армейском строю индонезийцы не в состоянии сделать серьезную физиономию, чего и вам желаю.